Главная страница

» Северо-Восток России » Пути сообщения » Верхоянский тракт

Верхоянский тракт

Страну Черского в прошлом пересекал старинный Верхояно-Колымский тракт. От Якутска он шёл на Верхоянск. От Яны, преодолев плоский водораздел у местечка Табалах (ныне Улахан-Кюель), выходил в долину реки Туо-стах. По ней тропа поднималась по речке Догдо. Недалеко отсюда лежит, окружённая горами, котловидная долина, известная под именем «Убиенного поля». В ней, говорит предание, скрывалась целая орда тунгусов, спасаясь от казаков, и после упорной битвы нашла здесь свою могилу. Построенная на этом месте станция называлась поварня «Убиенная».

Далее тракт переваливал по одному из притоков Догдо в Русскую Рассоху, направляясь к Зашиверску. Наконец, от озера Оринкина дорога пересекала невысокое лесистое Алазейское плоскогорье и выходила к Среднеколымску.

«Из болот особенно донимало путешествующих ужасное Кута-Селян. Последнее представляет собою трясину вёрст в 150 длиной при ширине всего в три—четыре версты, трясину, протянувшуюся между Бор-Юряхом и Падерихой... Идти по нему — чистая каторга: местами оно так глубоко, что перебраться через него нет никакой возможности, в других же местах лошадям удаётся преодолеть его только после того, как их освободят от вьюка». (Г.Л. Майдель).

Протяженность тракта была около 2325 вёрст. На всём пути стояло 24 станции, часть из которых называлась поварни. Они представляли из себя деревянные срубы, где посередине можно было развести огонь и иметь защиту от ветра. «Зимой путешественник, конечно, не подвергается опасности утонуть, но зато ему угрожают ужасные бури и метели на необозримой равнине, от которых находит он единственную защиту в развалившихся поварнях, подвергаясь тут опасности задохнуться от дыма», (Ф.П. Врангель).

Весь путь совершался верхом на лошадях. Товары перевозили вьюками, зимой на нартах. Обычно из-за бесконечных болот тракт «открывался» в осеннее и зимнее время; причём лошади использовались только на участке Якутск — Алдан, далее ехали чаще на оленях. Почта по тракту ходила с 1 ноября по 10 апреля ежемесячно, а с 10 апреля по 1 ноября один раз за всё время. Обычные здесь очень низкие температуры зимой мучительно переносились путешественниками.

«При таком холоде всякая поездка, даже в санях, затруднительна, а верхом на лошади несносна. Без собственного опыта нельзя составить себе верного понятия о тех мучениях, с какими сопряжено подобное путешествие. Закутавшись в толстые, но промёрзшие меховые платья, около пуда весом, дышать можно только украдкой из-за медвежьего воротника, покрытого густым инеем; меховая шапка закрывает всё лицо, ибо внешний воздух столь резок, что каждый вздох производит болезненное чувство в горле и лёгких. Сверх того путешественник, в продолжение десяти часов (обыкновенного переезда от одного ночлега или привала к другому), прикован к лошади, с трудом пробирающейся по глубокому снегу, в котором человек утонул бы, не говоря уже, что в тяжёлой шубе всякое движение почти невозможно. Лошади терпят столько же, сколько и всадники от холода, равно на них воздействующего. Около ноздрей образуются ледяные закраины и сосульки, препятствующие дыханию. Ездок должен поспешить подать в таком случае помощь своей лошади, а без того она может задохнуться». (Ф.П. Врангель).

И это далеко не единичное признание путешественника. «Хотя и было на нас тройное оленье платье, но стужа казалась несносною и едва не останавливала движения крови. Полчаса нельзя было просидеть на лошади, и почти беспрестанно надлежало согреваться пешеходством. Лица наши так изуродовало морозом, что почти не оставалось места, где бы не видно было действия его лютости. Наконец, чтобы совсем не отмёрзли у нас щёки и носы, придумали мы сделать из байки личины, которые хотя от исходящего изо рта пару леденели и были не очень приятны, однако много помогли нам. В сем странном и смешном наряде походили мы более на пугалищ, нежели на людей... Счастливы мы, что в продолжение сего тяжкого пути никто из нас не занемог — в таком бедственном случае ни помощи, ни надежды к спасению ожидать было невозможно, и только смерть была единственным избавлением». (Г. А. Сарычев).

Отрезок Верхояно-Колымского тракта при пересечении горных цепей иногда преодолевали севернее, выходя в долину реки Селениях. Ф. П. Врангель даёт тому объяснение. «Купеческие караваны предпочитают взятую нами дорогу обыкновенному почтовому тракту потому, что равнины, орошаемые Селення-хом, доставляют лошадям тучную пищу. На песчаных берегах реки растёт в изобилии трава из рода хвощей в дюйм высоты, известная здесь под название чибоги. Горькая летом, она после первых заморозков становится сладковатой, и тогда её с удовольствием поедают лошади».
Сухопутная тропа с Яны на Колыму долгое время была единственным путём на Камчатку.


    Copyright © 2008